Театр и сцена во сне

SIGMUND FREUD · DIE TRAUMDEUTUNG
← Сонник Фрейда

Театр и сцена во сне

Разумеется, не лишним будет показать отношение содержания сновидения к мыслям сновидения на новом примере, особенно искусно переплетённом взаимными связями. Сон принадлежит пациенту, которого я лечил от клаустрофобии (страха закрытых помещений). Вскоре выяснится, почему я счёл нужным озаглавить эту исключительно остроумную работу сновидения следующим образом:

II. «Прекрасный сон».

Он едет с большой компанией на улицу X, где находится скромная придорожная гостиница (что не соответствует действительности). В её помещениях идёт театральное представление; он то зритель, то актёр. В конце объявляют, что нужно переодеться, чтобы вернуться в город. Часть персонала направляют в помещения партера, другую — на первый этаж. Затем возникает спор. Те, кто наверху, сердятся, что находящиеся внизу ещё не готовы, так что они не могут спуститься. Его брат находится наверху, а сам он внизу, и он сердится на брата из-за этой тесноты (эта часть неясна). Впрочем, ещё по прибытии было определено и распределено, кому быть наверху, а кому внизу. Затем он один идёт через возвышенность, которую образует улица X по направлению к городу; идти ему так тяжело, с таким трудом, что он не может сдвинуться с места. К нему присоединяется пожилой господин и ругает короля Италии. На вершине подъёма идти ему становится намного легче.

Трудности при подъёме были столь отчётливы, что после пробуждения он некоторое время сомневался, было ли это сном или действительностью.

По явному содержанию этот сон едва ли заслуживает похвалы. Вопреки правилу я начну толкование с той части, которую сновидец назвал наиболее отчётливой.

Анализ «прекрасного» сна.

Приснившаяся и, вероятно, ощущавшаяся во сне тяжесть, затруднённый подъём с одышкой — один из симптомов, которые пациент действительно испытывал несколько лет назад; тогда, вместе с другими явлениями, его относили к туберкулёзу (вероятно, истерически имитированному). Мы уже знакомы с характерным для снов ощущением невозможности идти из сновидений об обнажении и снова видим здесь, что оно используется как всегда готовый материал для какого-либо другого изображения. Та часть сна, где подниматься поначалу тяжело, а в конце подъёма легко, напомнила мне во время рассказа сна знаменитое мастерское вступление к «Сафо» А. Доде. Там молодой человек несёт возлюбленную вверх по лестнице; вначале она легка как пёрышко, но чем выше он поднимается, тем тяжелее давит она ему на руки. Эта сцена служит прообразом развития отношений, изображая которые Доде хочет предостеречь молодых людей от серьёзного увлечения девушками низкого происхождения и сомнительного прошлого (100). Хотя я знал, что мой пациент недавно состоял в любовных отношениях с дамой из театра и разорвал их, я всё же не ожидал, что моя догадка при толковании окажется оправданной. К тому же в «Сафо» всё происходило наоборот по сравнению со сном: здесь подъём сначала тяжёл, а позднее лёгок; в романе символическая сцена имеет смысл лишь тогда, когда то, что поначалу принимается легко, в конце становится тяжёлым бременем. К моему удивлению, пациент заметил, что толкование очень хорошо соответствует содержанию пьесы, которую он видел в театре накануне вечером. Она называлась «Вокруг Вены» и рассказывала о жизни девушки, поначалу добропорядочной, затем входящей в полусвет, завязывающей отношения с высокопоставленными лицами и таким образом «поднимающейся», но в конце всё более «опускающейся». Пьеса напомнила ему другую, поставленную несколько лет назад, под названием «Со ступени на ступень», на афише которой была изображена лестница с несколькими ступенями.

Теперь дальнейшее толкование. На улице X жила актриса, с которой у него были последние, столь значимые отношения. Гостиницы на этой улице нет. Но когда ради этой дамы он провёл часть лета в Вене, то поселился в небольшой гостинице неподалёку. Выезжая из гостиницы, он сказал кучеру: «Я рад, что хотя бы не подцепил никаких паразитов» (между прочим, это тоже одна из его фобий). Кучер ответил: «Как можно было там остановиться! Это ведь вовсе не гостиница, а, по сути, только постоялый двор».

С постоялым двором у него сразу связывается воспоминание об одной цитате:

Но хозяин постоялого двора в стихотворении Уланда — яблоня.

Теперь вторая цитата продолжает цепь мыслей:

Не может быть ни малейшего сомнения в том, что подразумевается под яблоней и яблочком. Красивая грудь тоже стояла на первом месте среди прелестей, которыми актриса пленила моего сновидца.

Согласно ходу анализа, у нас были все основания предполагать, что сон восходит к впечатлению детства. Если это верно, оно должно было относиться к кормилице мужчины, которому теперь скоро исполнится пятьдесят. Для ребёнка грудь кормилицы — действительно постоялый двор. И кормилица, и «Сафо» Доде выступают намёками на возлюбленную, с которой он недавно расстался.

В содержании сна появляется также (старший) брат пациента: брат находится наверху, а он сам — внизу. Это опять перевёрнутое отношение к действительности, ибо брат, как мне известно, утратил своё общественное положение, а мой пациент сохранил своё. Пересказывая содержание сна, сновидец избегал говорить, что брат был наверху, а сам он — «в партере». Это было бы слишком явным выражением: ведь у нас о человеке говорят, что он «в партере», когда он потерял состояние и положение, то есть в том же переносном смысле, в каком говорят «опустился». Должен же быть какой-то смысл в том, что здесь во сне нечто изображено в перевёрнутом виде. Такая перестановка должна иметь силу и для другого отношения между мыслями и содержанием сновидения. Подсказка, как произвести это переворачивание, очевидно, находится в конце сна, где подъём снова протекает противоположно тому, как в «Сафо». Тогда легко обнаружить, какая перестановка имеется в виду: в «Сафо» мужчина несёт женщину, с которой состоит в сексуальных отношениях; следовательно, в мыслях сновидения, наоборот, речь идёт о женщине, несущей мужчину, а поскольку это возможно лишь в детстве, речь вновь идёт о кормилице, которой тяжело нести грудного ребёнка. Итак, конец сна удачно соединяет «Сафо» и кормилицу в одном и том же намёке.

Подобно тому как название «Сафо» поэт выбрал не без связи с лесбийским обычаем, части сна, в которых люди действуют наверху и внизу, указывают на сексуальные фантазии, занимающие сновидца и как подавленные желания не лишённые связи с его неврозом. Само толкование сна не показывает, что таким образом во сне изображены фантазии, а не воспоминания о действительных событиях; оно доставляет нам лишь некоторое мысленное содержание и оставляет нам самим определять степень его реальности. Действительные и воображаемые события оказываются здесь — и не только здесь, но и при образовании психических структур более важных, чем сновидения, — поначалу равноценными. Большая компания, как мы уже знаем, означает тайну. Брат есть не что иное, как представитель всех позднейших соперников из-за женщины, внесённый в детскую сцену путём «обратного фантазирования». Эпизод с господином, ругающим короля Италии, посредством недавнего и самого по себе безразличного события снова относится к проникновению людей низшего сословия в высшее общество. Словно к предупреждению, которое Доде даёт юноше, следовало бы присоединить подобное предупреждение, пригодное для грудного ребёнка (101).