Сон о жажде и питье воды

← Сонник Фрейда

Сон о жажде и питье воды

Нетрудно показать, что сновидения нередко открыто обнаруживают характер исполнения желания, так что можно удивляться, почему язык сновидений до сих пор не был понят. Вот, например, сон, который я могу вызывать у себя сколько угодно раз, словно в порядке эксперимента. Если вечером я съем анчоусы, оливки или другую сильно солёную пищу, ночью у меня возникает жажда, которая меня будит. Но пробуждению предшествует сон, содержание которого всякий раз одно и то же: мне снится, что я пью. Я большими глотками пью воду; она кажется мне такой восхитительной, какой может показаться лишь прохладное питьё человеку, изнемогающему от жажды; затем я просыпаюсь и должен действительно попить. Причина этого простого сна — жажда, которую я ощущаю и при пробуждении. Из этого ощущения возникает желание пить, и сон показывает мне это желание исполненным. При этом он выполняет функцию, о которой я вскоре догадываюсь. Я крепко сплю и не привык просыпаться из-за какой-либо потребности. Если мне удастся утолить жажду сном о том, что я пью, то мне не придётся просыпаться, чтобы удовлетворить её. Следовательно, это сон ради удобства. Сновидение заменяет действие, как это бывает и в других обстоятельствах жизни. К сожалению, потребность в воде, чтобы утолить жажду, нельзя удовлетворить сном, как мою жажду мести по отношению к другу Отто и доктору М., но добрая воля в обоих случаях одна и та же. Недавно тот же сон несколько видоизменился. Тогда я почувствовал жажду ещё до засыпания и выпил весь стакан воды, стоявший на тумбочке возле моей кровати. Через несколько часов ночью возник новый приступ жажды, сопряжённый с неудобствами. Чтобы добыть воду, мне пришлось бы встать и взять стакан, стоявший на ночном столике со стороны жены. Поэтому, в соответствии с этой целью, мне приснилось, что жена даёт мне пить из какого-то сосуда; сосудом этим оказалась этрусская урна для праха, которую я привёз домой из путешествия по Италии и с тех пор подарил кому-то. Однако вода в ней была такой солёной (очевидно, из-за праха), что мне пришлось проснуться. Можно заметить, как удобно сон умеет всё устраивать: поскольку его единственная цель — исполнение желания, он может быть совершенно эгоистичным. Любовь к удобству действительно несовместима с заботой о других. Появление урны для праха, вероятно, опять-таки представляет собой исполнение желания; мне жаль, что у меня больше нет этого сосуда, равно как и стакан воды на стороне жены мне недоступен. Урна для праха также соответствует ставшему теперь более сильным ощущению солёного вкуса, о котором я знаю, что оно заставит меня проснуться (39).