Король, королева и император во сне по Фрейду
В этой статье приведены выбранные фрагменты из «Толкования сновидений»: рассуждения о символах и примеры изображения родителей в образах монархов.
О символике сновидений и её неоднозначности
Когда знакомишься с широким использованием символики для изображения сексуального материала в сновидении, приходится задаться вопросом, не выступают ли многие из этих символов, подобно знакам стенографии, с раз и навсегда установленным значением; возникает искушение составить новый сонник по методу расшифровки. Здесь следует заметить: эта символика свойственна не исключительно сновидению, а бессознательным представлениям, особенно народным; в фольклоре, мифах, сказаниях, оборотах речи, пословицах и ходячих шутках народа она обнаруживается полнее, чем в сновидении. Поэтому нам пришлось бы далеко выйти за пределы задачи толкования сновидений, если бы мы захотели отдать должное значению символа и обсудить многочисленные, большей частью ещё не решённые проблемы, связанные с понятием символа (132). Ограничимся утверждением, что изображение посредством символа принадлежит к косвенным способам изображения, но всевозможные признаки предостерегают нас от того, чтобы без различия смешивать символическое изображение с другими видами косвенного изображения, хотя мы ещё не можем с понятийной ясностью охватить эти отличительные признаки. В ряде случаев общность между символом и тем, что он замещает, очевидна; в других она скрыта, и выбор символа тогда кажется загадочным. Именно эти случаи могут пролить свет на конечный смысл символической связи; они указывают на то, что она имеет генетическую природу. То, что сегодня связано символически, вероятно, в древнейшие времена было соединено тождеством понятий и языка. Символическая связь представляется остатком и знаком некогда существовавшего тождества. При этом можно наблюдать, что в ряде случаев общность символов выходит за пределы общности языка (133). Некоторые символы столь же древни, как само образование языка; другие непрерывно возникают и в наше время (например, воздушный корабль, цеппелин).
Общее значение символики.
Сновидение пользуется этой символикой, чтобы в замаскированном виде изображать свои скрытые мысли. Среди используемых таким образом символов действительно много таких, которые регулярно или почти регулярно призваны означать одно и то же. Нужно лишь помнить о своеобразной пластичности психического материала. Довольно часто символ в содержании сновидения следует понимать не символически, а в его собственном, прямом смысле; в других случаях сновидец благодаря особому материалу воспоминаний может использовать в качестве сексуального символа всё что угодно, даже то, что обычно таким образом не употребляется. Если для изображения некоторого содержания ему предоставляется выбор между несколькими символами, он выберет тот, который, помимо прочего, имеет предметные связи с остальным материалом его мыслей, то есть допускает индивидуальную мотивировку наряду с типичной, общепринятой.
Если новейшие исследования сновидений со времён Шернера сделали признание символики сновидений неизбежным — даже Х. Эллис признаёт, что невозможно сомневаться в том, что наши сновидения наполнены символикой, — всё же следует признать, что наличие символов в сновидении не только облегчает, но и затрудняет задачу его толкования. Техника толкования на основании свободных ассоциаций сновидца чаще всего оставляет нас без помощи, когда речь идёт о символических элементах содержания сна; возвращение к произволу толкователя, который практиковался в древности и, по-видимому, возрождается в необузданных толкованиях Штекеля, исключено по соображениям научной критики. Следовательно, элементы содержания сновидения, которые следует понимать символически, вынуждают нас прибегать к комбинированной технике: с одной стороны, она опирается на ассоциации сновидца, с другой — восполняет недостающее пониманием символов со стороны толкователя. Критическая осторожность при раскрытии символов и тщательное изучение их на особенно ясных примерах сновидений должны соединиться, чтобы устранить упрёк в произвольности толкования. Неуверенность, всё ещё присущая нашей деятельности толкователей сновидений, отчасти происходит из-за несовершенства наших знаний, которое можно постепенно преодолеть дальнейшим углублённым исследованием, а отчасти связана именно с определёнными свойствами символов сновидений. Они часто многозначны и допускают несколько толкований, так что, как и в китайском письме, только контекст позволяет каждый раз выбрать правильное понимание. С этой многозначностью символов связана способность сновидения допускать дополнительные толкования: в одном содержании оно может изображать различные, нередко весьма далёкие по своей природе образования мыслей и побуждения желания.
Примеры типичных символов.
После этих ограничений и оговорок приведу следующее: император и императрица (король и королева) действительно чаще всего изображают родителей сновидца, а принц или принцесса — его самого. — Все вытянутые в длину предметы, палки, стволы деревьев, зонты (из-за раскрывания, сравнимого с эрекцией!), все длинные и острые виды оружия: ножи, кинжалы, пики — должны изображать мужской половой орган. Частым, не вполне понятным символом того же органа служит пилочка для ногтей (из-за трения и скобления?). — Банки, коробки, ящики, шкафы, печи соответствуют женскому телу. — Комнаты в сновидении чаще всего представляют женщин; описание их различных входов и выходов отнюдь не опровергает такого толкования. В этой связи легко понять интерес к тому, «открыта» или «закрыта» комната. (Ср. сон Доры в «Фрагменте анализа истерии».) Какой ключ отпирает комнату, не нужно специально пояснять; символику замка и ключа Уланд использовал в песне о «графе Эберштейне» для самой изящной непристойности. — Сон о прохождении через анфиладу комнат есть сон о борделе или гареме. Однако, как показал Х. Закс на удачных примерах, он используется также для изображения брака (противоположность). — Ступени, стремянки, лестницы, соответственно подъём и спуск по ним, являются символическим изображением полового акта (134). — Гладкие стены, по которым карабкаются, фасады домов, по которым спускаются — часто испытывая при этом сильный страх, — соответствуют стоящим человеческим телам и, вероятно, воспроизводят в сновидении воспоминание о том, как маленький ребёнок карабкался по родителям и ухаживающим за ним людям. «Гладкие» стены — мужчины; за «выступы» домов во время страха во сне нередко цепляются. — Столы, накрытые столы и доски также представляют женщин, вероятно, из-за противоположности, которая здесь устраняет выпуклости тела. «Дерево», по-видимому, вообще представляет женскую материю в силу языковых связей. Название острова Мадейра по-португальски означает «дерево». Поскольку «стол и постель» составляют брак, в сновидении первый нередко заменяет вторую и, насколько возможно, сексуальный комплекс представлений переносится на комплекс, связанный с едой. — Из предметов одежды женская шляпа очень часто с уверенностью толкуется как гениталии, а именно мужские. То же относится к плащу, причём остаётся неясным, какую роль в таком символическом употреблении играет созвучие слов. В мужских сновидениях галстук нередко встречается как символ пениса, вероятно, не только потому, что он длинно свисает и характерен для мужчины, но и потому, что его можно выбирать по своему вкусу, — свобода, в которой природа отказывает в отношении самого предмета этого символа (135). Люди, использующие этот символ во сне, часто в жизни позволяют себе большую роскошь в выборе галстуков и обладают целыми их коллекциями. — Все сложные машины и аппараты в сновидениях с большой вероятностью представляют гениталии, при описании которых символика сновидения проявляет ту же неутомимость, что и работа остроумия. — Также многие пейзажи сновидений, особенно с мостами или лесистыми горами, нетрудно распознать как изображения гениталий. Марциновский собрал ряд примеров, в которых сновидцы поясняли свои сны рисунками, предназначенными изображать встречавшиеся в них пейзажи и помещения. Эти рисунки очень наглядно показывают различие между явным и скрытым значением сновидения. При поверхностном взгляде они кажутся планами, картами и тому подобным, но при более пристальном рассмотрении обнаруживают себя как изображения человеческого тела, гениталий и т. д.; только после такого понимания сон становится доступен истолкованию. (Ср. в этой связи работы Пфистера о криптографии и картинках-загадках.) В случае непонятных новообразованных слов тоже можно предполагать их составление из элементов сексуального значения. — Дети в сновидениях тоже часто означают не что иное, как гениталии, ведь мужчины и женщины привыкли ласково называть свои гениталии «малышом». Играть с маленьким ребёнком, бить малыша и т. п. часто служит изображением онанизма во сне. — В качестве совсем недавнего символа мужских гениталий следует упомянуть воздушный корабль: такое употребление оправдывается как его связью с полётом, так иногда и его формой. — Ряд других символов, отчасти ещё недостаточно проверенных, указал Штекель и подкрепил примерами. Его труды, особенно книга «Язык сновидения», содержат богатейшее собрание расшифровок символов, некоторые из которых проницательно угаданы и при повторной проверке оказались правильными, например в разделе о символике смерти. Однако недостаточная критичность автора и его склонность к обобщениям любой ценой делают другие его толкования сомнительными или непригодными, так что при использовании этих работ настоятельно рекомендуется осторожность. Поэтому я ограничусь выделением немногих примеров.
Родители в образах монархов: сказка и миф
Особенно важный для понимания сновидений, а также мифов и сказок символ — изображение родителей в виде императорских или иных высокопоставленных особ. Дневные грёзы о «семейном романе», служащие честолюбивым фантазиям индивида, позволили понять сходные массовые фантазии целых народов и научили нас распознавать в могущественных лицах, противостоящих герою, воплощения отца, а в женщинах, которых эти лица от него удерживают, — образы матери. Король и королева, о которых рассказывает едва ли не каждая сказка, редко скрывают свой родительский характер; миф о герое также прибегает к тому же способу изображения, чтобы без упрёка дать выход двойственным чувствам, направленным на родителей.
В качестве примера приведу здесь чрезвычайно распространённую сказку, в которой сон, лежащий в основе всей истории, возможно, указывает на связь этого повествования с типичным материалом сновидений. Сказка, параллели которой Т. Бенфей («Малые сочинения», III) проследил по всему миру, начинается с того, что сыну снится, будто он станет знатнее своего отца, а именно императором. После этого он становится высокомерным и непокорным; поскольку он не хочет открыть отцу причину (то есть рассказать о сне), отец избивает его и прогоняет из дома. Он попадает ко двору императора, которому также не желает раскрыть свою тайну (сон), за что его заключают в темницу и приговаривают к голодной смерти. Однако ему удаётся проделать отверстие в стене тюрьмы и каждую ночь общаться с дочерью короля, которая влюбляется в него и кормит его. Отгадывая трудные загадки или решая сложные задачи (метание копья и т. п.), он в конце концов действительно добивается руки королевской дочери, устраняет (убивает) её отца и вступает в его наследство. Этот краткий пересказ, передающий лишь наиболее распространённый вариант обширно разветвлённого сюжета, уже достаточно ясно показывает, что речь идёт об известном семейном романе честолюбца: он (в фантазии) возвышает своего отца до императора, а затем устраняет его, чтобы занять его место. Под этим местом, как показало психоаналитическое исследование индивидуального и мифического фантазирования, в самой глубине подразумевается обладание матерью (211), которую здесь заменяет фигура сестры (дочь короля). Однако её материнское значение полностью сохраняется в роли кормилицы, восходящей к мифу об оставлении ребёнка, входящему в состав семейного романа. Знатная среда есть лишь искажение собственной семьи, обслуживающее идеи величия; разделение персонажей, которое в некоторых вариантах заходит ещё дальше, служит беспрепятственному удовлетворению всех страстей, направленных на родителей.
То, что в основе этой группы сказок действительно лежит конфликт с отцом за обладание матерью, выраженный на языке бессознательного образом императора, показывает греческий вариант, приведённый Бенфеем (с. 188), который приписывает эту историю Эзопу. Эзоп угрожал смертью своему приёмному сыну Айносу за то, что тот соблазнил одну из наложниц царя (= отца). Чтобы спастись и снискать расположение царя, Айнос подделывает якобы написанное Эзопом письмо, содержащее государственную измену; на этом основании Эзопа заключают в темницу и Ликург приговаривает его к смерти. Но его друг-палач спасает его и тайно кормит в одной из гробниц. Когда позднее царь желает противопоставить египетскому царю умение Эзопа хитростью решать трудные задачи, он раскаивается в поспешном приговоре. Эзопа приводят, он помогает своему господину в противостоянии египетскому царю и вновь занимает прежнее положение, которое тем временем занял его сын. Тот вешается. Здесь конфликт между отцом и сыном, который сказка на основе семейного романа переносит в царскую среду, снова возвращён на обычную почву собственной семьи; прямо говорится, что сын завоевал одну из наложниц царя (а не его дочь).
Тот же конфликт с отцом в царской среде показывает и близкая по сюжету драма Кальдерона «Жизнь есть сон». Матери ещё до рождения сына снится, что он однажды поставит ногу на шею отца. Когда она умирает при родах, сына помещают в уединённую башню (тюрьму), где он видит только Клотальдо, приносящего ему пищу и питьё (кормление). Позднее король всё же сожалеет о столь суровой мере и решает провести испытание, которое должно показать, пригоден ли сын стать наследником престола. Ему дают снотворное и таким образом доставляют во дворец, где после пробуждения ему оказывают почести как наследнику польской короны. Но своим грубым, яростным поведением он делает это невозможным, и его — снова во сне — возвращают в башню. Там он пробуждается от сна, бормоча: Клотальдо должен умереть, а отец — преклонить перед ним колени. Клотальдо представляет ему всё пережитое как сон, после чего тот приходит в себя, отказывается от своих диких нравов и народ провозглашает его королём. Отец действительно в конце концов встаёт перед ним на колени, но сын проявляет к нему мягкость и снисхождение. Таким образом, сны, которыми начинаются эти повествования, по видимости пророчески предсказывают далёкое неожиданное будущее, тогда как в действительности они представляют собой лишь символические выражения (император) тех побуждений эдипова комплекса, которые и в реальной жизни могут привести к успеху, власти, почёту и обладанию высокопоставленным сексуальным объектом. Однако сон учит нас, что все эти побуждения и фантазии на самом деле обращены к родителям (отцу).
Культурно-историческое развитие отношений между родителями и детьми.
Здесь история культуры также показывает первоначально реальное значение отношения, которое позднее продолжило существовать лишь в символе: в первобытных условиях отец действительно обладал высшей полнотой власти над своей «семьёй» и мог распоряжаться жизнью и смертью «подданных». О происхождении царской власти из патриархата в семье языковед Макс Мюллер говорит: «Когда семья начала растворяться в государстве, король среди своего народа стал тем, кем муж и отец был в доме: господином, сильным защитником (212). Среди многочисленных обозначений короля и королевы на санскрите одно просто означает отца и мать. Ganaka на санскрите значит отец, от GAN — рождать; это также имя известного царя в Ведах. Это древненемецкое chuning, английское king. Мать на санскрите — gani или ganî, греческое γυνή, готское quinô, славянское zena, английское queen. Итак, королева первоначально означает мать или госпожу; мы вновь видим, как язык семейной жизни постепенно превратился в политический язык древнейшего арийского государства, как братство семьи стало φρατρία государства». — И сегодня ещё это понимание царственного правителя и божественной и духовной верховной власти как отца сохраняется в словоупотреблении. Небольшие государства, в которых отношения государя с подданными ещё теснее, называют своего властителя «отцом страны»; даже для народов могущественной Российской империи их император — «батюшка», как некогда для огромного народа гуннов их Аттила (уменьшительная форма от готского atta = отец). Главу католической церкви верующие называют «святым отцом» как представителя Бога-Отца на земле; на латыни он носит имя «Papa» (папа римский), которым наши дети и теперь называют отца.