Экзамен и страх провала

SIGMUND FREUD · DIE TRAUMDEUTUNG
← Сонник Фрейда

Экзамен и страх провала

Каждый, кто закончил гимназию экзаменом на аттестат зрелости, жалуется на настойчивость, с которой его преследует тревожный сон о том, что он провалится, должен будет остаться на второй год и тому подобное. У обладателя учёной степени этот типичный сон заменяется другим: ему представляется, что он должен сдавать строгие экзамены, и он тщетно возражает даже во сне, что уже много лет практикует, состоит приват-доцентом или заведует канцелярией. Это неистребимые воспоминания о наказаниях, которым мы подвергались в детстве за совершённые проступки: они вновь оживают в нас на двух узловых точках нашего учения — в «dies irae, dies illa» строгих экзаменов. И «экзаменационный страх» невротиков также усиливается этим детским страхом. После того как мы перестали быть школьниками, нас карают уже не родители и воспитатели, как прежде, и не учителя, как позднее; дальнейшее наше воспитание взяла на себя неумолимая причинная связь жизни. И вот нам снится выпускной или строгий университетский экзамен — а кто тогда не трепетал, даже если был праведен? — всякий раз, когда мы ожидаем, что успех накажет нас за то, что мы что-то сделали не так, не выполнили как следует, всякий раз, когда чувствуем тяжесть ответственности.

Дальнейшим объяснением снов об экзамене я обязан замечанию одного сведущего коллеги, который однажды в научной беседе подчеркнул, что, насколько ему известно, сон об экзамене на аттестат зрелости бывает лишь у тех, кто этот экзамен выдержал, и никогда у тех, кто его провалил. Стало быть, тревожный экзаменационный сон, который, как всё более подтверждается, возникает тогда, когда на следующий день ожидают ответственного дела и возможного позора, выбирал бы из прошлого случай, когда сильная тревога оказалась необоснованной и была опровергнута исходом событий. Это был бы весьма примечательный пример неправильного понимания содержания сна бодрствующей инстанцией. Возражение, воспринимаемое как протест против сна: «Но ведь я уже доктор» и тому подобное, в действительности было бы утешением, которое даёт сон; оно звучало бы так: «Не бойся завтрашнего дня; вспомни, как ты боялся экзамена на аттестат зрелости, и ведь ничего с тобой не случилось. Теперь ты уже доктор» и т. д. А тревога, которую мы приписываем сну, происходила из остатков дневных впечатлений.

Проверки этого объяснения, которые я мог провести на себе и других, хотя их было недостаточно много, дали хорошие результаты. Например, на строгом экзамене по судебной медицине я провалился; этот предмет никогда не беспокоил меня во сне, тогда как мне довольно часто снились экзамены по ботанике, зоологии или химии, на которые я шёл с вполне обоснованной тревогой, но избежал наказания по милости судьбы или экзаменатора. Во сне о гимназическом экзамене меня неизменно экзаменуют по истории, которую я тогда сдал блестяще, но лишь потому, что мой любезный профессор — одноглазый помощник из другого сна, ср. с. 13, — не проглядел, что на экзаменационном листке, возвращённом мною ему, средний из трёх вопросов был зачёркнут ногтем в напоминание о том, чтобы он не настаивал на этом вопросе. Один мой пациент, который отказался от экзамена на аттестат зрелости и сдал его позднее, но затем провалился на офицерском экзамене и не стал офицером, сообщает мне, что первый экзамен ему снится довольно часто, а второй — никогда.

Сны об экзамене уже ставят перед толкованием ту трудность, которую я прежде назвал характерной для большинства типичных снов. Материала ассоциаций, предоставляемого нам сновидцем, лишь изредка бывает достаточно для толкования. Более верное понимание таких сновидений приходится собирать из более обширного ряда примеров. Недавно у меня сложилось твёрдое впечатление, что возражение «ведь ты уже доктор» и т. п. скрывает не только утешение, но и намёк на упрёк. Он звучал бы так: «Ты уже так стар, так далеко продвинулся в жизни, а всё ещё делаешь такие глупости, такие ребячества». Эта смесь самокритики и утешения соответствовала бы скрытому содержанию экзаменационных снов. Тогда уже неудивительно, что упрёки в «глупостях» и «ребячествах» в последних разобранных примерах относились к повторению неодобряемых сексуальных действий.